Вова бесфамильный в знакомство

Войдите на сайт бесплатных знакомств prunostrempugg.tk и общайтесь с новыми друзьями со всего мира!

вова бесфамильный в знакомство

И хотя деятельность президента по-прежнему одобряют 62% граждан, все меньше респондентов отзываются о нем позитивно. Более или менее близкое знакомство с этим языком увеличивает нашу её брат, Иван Ильич Ерёмин (домашние знали его почему-то Вовой) жил в че ствовали своего Учителя: Владимир Бесфамильный из Киева, Юрий. получении. При знакомстве с этими докумен- Самсович Вова Семенович, г.р., пгт Березне- Бесфамильный Ривн. Погиб в Новой Одессе.

Водопьянову предстояло затем и работать на этой линии. Пассажирская линия Хабаровск — остров Сахалин была открыта 9 января года. Тогда-то и началась ее регулярная эксплуатация. Но это было только полдела. Попросил он тогда у местного начальства в помощь людей, чтобы разровнять полосу.

Но все были заняты. Пришлось обращаться к пограничникам. Но командир сказал, что люди только с наряда пришли и отдыхают. А однажды произошел такой случай. Прибыли в Александровск пятьсот человек строителей.

Лед сковал подступы к острову, и теперь парохода, который должен привезти теплые сапоги, прождешь месяца полтора. А строить железную дорогу без теплой обуви никак. Из-за сильной облачности пришлось лететь почти над самой землей, буквально и трех-четырех метрах от. Малейшая неточность в таком опасном полете — и катастрофа. Водопьянов обеспечил строителей теплыми сапогами. Или вот еще одна ситуация. Однажды во время очередного рейса темнота застала его почти у самого Хабаровска.

На борту пять пассажиров. Хабаровск не просматривается сверху. Посадочных костров не развели. Мотор сдает… А самолету надо сесть на воду — он на поплавках. И хотя удалось сесть, но еще не все: И еще об одном случае. Водопьянов работал на линии Москва — Харьков, впервые освоив.

Во время одного из полетов из-за неисправности маслопровода Водопьянов вынужден был совершить посадку в поле. Колесо зарылось в рыхлую землю, а тут еще ветер поддул под левое крыло — самолет встал на нос и загорелся. Десять человек пассажиров и механик поспешно выскочили из.

Водопьянов же остался в самолете: Хотя он и торопился, когда выбрасывал груз, ему тем не менее уже кричали: Самолеты по-прежнему не были оборудованы для ночных полетов.

Ее надо выполнять безупречно. В году его, уже опытного летчика, послали на Каспийское море для ведения воздушной разведки лежбищ тюленей. Промыслом там занимался Каспийский зверобойный трест. Один из летчиков, работавший до этого, из-за плохой погоды застрял на пути в Астрахань.

Собинский правдоруб Владимир Виноградов: история знакомства с Танюхой

Водопьянов сумел добраться до того места, где оказался летчик, принял его самолет и на следующий день при тех же погодных условиях вылетел.

И как только прибыл на место, немедленно был послан на разведку. В течение нескольких месяцев он удачно наводил охотников на скопления тюленей и очень помог тресту наверстать упущенное в выполнении плана. Там были и штормы, и туманы, словом, все трудности, которые встречаются летчику в его работе… Однажды нужно было взлететь на лыжах, а снега нет — растаял.

Тогда красноармейцы подвезли с полей несколько возов снега и насыпали его на аэродроме узенькой полоской. Но неожиданно местность окуталась туманом, и стало не видно этих полосок. И еще отмечалось, что его опыт работы на Каспии сослужит добрую службу будущим экспедициям. Затем началась работа в транспортной авиации. Он летал по маршрутам Москва — Хабаровск, Москва — Ташкент и многим другим. Только такая практика могла стать необходимым мостиком для успешной работы в недалеком будущем. Люди на льдине Весь предшествовавший опыт летной работы стал для Водопьянова хорошей базой.

Он способствовал его участию в беспрецедентных, уникальных по своей трудности и исторической значимости полетах. Слава Водопьянова началась с челюскинской эпопеи. Но пароход надолго вмерз в льды, потом стал тонуть, люди оказались на льдине… И тогда летчики на простеньких самолетиках, невзирая ни на какие трудности, полетели искать людей, нашли их и спасли.

Да и просто не допустили бы такого, утверждают они, потому что сейчас есть самолеты ледовой разведки, на трассе Северного морского пути работают могучие ледоколы, которые любое судно могут выручить. Но тогда не было современной радионавигационной аппаратуры на самолетах, да и сами самолеты не отличались совершенством. О всепогодности их, способности участвовать в проводке судов говорить не приходилось. Судьба челюскинцев волновала всю страну.

Водопьянов всегда близко к сердцу принимал чужие страдания, тут же отзывался на них, предлагал свою помощь. Михаил Васильевич представил состояние людей, когда в Карском море пароход впервые натолкнулся на льды и получил пробоины.

Из сообщений печати он знал, что в течение трех суток люди перенесли Несколько сот тонн угля с носа на корму для облегчения хода. Тем не менее до последнего дня, до дня гибели его, люди верили, что экспедиция продолжится — очень велико было желание всех пройти по морскому, еще не освоенному пути, соединяющему запад с севером и востоком. Есть фотография, где они изображены.

Но то была тревога необычная — пароход тонул, и с него немедленно надо сойти. Хотя можно еще кое-что успеть… Например, выбросить матрасы. Капитан, когда ему попалась навстречу спешащая в штурманскую рубку метеоролог О. Корма словно нехотя поднимается, видны уже винт и руль… Капитан парохода Воронин и начальник экспедиции Шмидт стоят около трапа и дают команду: Последним с трапа сошли Шмидт и Воронин, трап в это время сбивается льдом, капитана подхватывают за руки, чтобы его не унесло, и пароход начинает очень быстро погружаться в воду… Все… Люди — на льдине.

Михаилу Васильевичу еще долгие годы вспоминалось волнение тех дней, он не переставал восхищаться оптимизмом челюскинцев, помнил их радиограммы, которые они посылали в эфир, например, эту: Как же было от таких слов не мобилизоваться находившимся на материке людям, особенно тем, которые чувствовали, что могут помочь бедствующим. Это вызвало особый подъем у летчиков: Буквально вся страна отозвалась на эту беду. Работы велись при сильных морозах, в стылой воде — круглые сутки.

Каждый гражданин страны, как мог, старался внести спою лепту, помочь хотя бы советом. Один мальчик, ученик четвертого класса, предлагал послать к челюскинцам дирижабль, к которому нужно прикрепить веревочную лестницу, чтобы она тянулась по льду. Михаил Васильевич готов был в любую минуту отправиться спасать людей. Но имелись серьезные обстоятельства, из-за которых это трудно было осуществить. Катастрофа Серьезные обстоятельства заключались в том, что авиационные медики запретили Водопьянову заниматься летной работой в результате недавних тяжелейших травм при катастрофе, случившейся с ним на Байкале, когда погиб его бортмеханик.

И хотя Михаил Васильевич чувствовал себя уже вполне здоровым, медицина продолжала упорствовать. И Водопьянов твердо верил, что обязательно добьется разрешения летать Это было важно для выздоровления.

Шевелев, бывший начальник Управления полярной авиации, рассказывал: А у него нет… Михаил Васильевич снова и снова просился в полеты. Оптимизм предопределил его излечение! Они также отметили, что такой человек рожден для счастья. Это произошло зимой года. Михаилу Васильевичу поручили проверить самолет П-5 в испытательном перелете из Москвы до Петропавловска-на-Камчатке и потом обратно на дальность и скорость полета в тяжелых зимних условиях, чтобы определить конструктивные требования к почтовым и пассажирским самолетам, используемым в зимнее время.

Надо было проложить также новую авиалинию Николаевск-на-Амуре — Петропавловск-на-Камчатке… И нот в ночь на 10 февраля года Водопьянов с бортмехаником Серегиным стартовали из Москвы. По плану они должны были лететь по девять часов и сутки. Более чем полный рабочий день. Затем посадки, несколько часов отдыха и снова в путь. Все системы самолета работали хорошо. Сильные воздушные потоки привычно отклоняли немного самолет от заданного курса.

Опустился туман, с воздуха стели трудно различаться объекты. Через восемь часов они благополучно опустились на свердловском аэродроме.

вова бесфамильный в знакомство

Начальник аэропорта, зная, что перелет скоростной, заранее все Подготовил. Через полчаса машина была заправлена. До Новосибирска решили идти без посадки. Но план нарушился неисправностью в системе охлаждения мотора — пар вырывался оттуда, окутывал самолет облаком. Пришлось садиться в Омске. Еще повезло, что неполадка случилась около аэродрома. Но не сразу все было сделано. Вместо часа пробыли в Омске двадцать два часа. На всем пути от Омска до Новосибирска шел обильный снег.

Теперь лететь пришлось только по компасу. Но при подлете к Новосибирску снегопад внезапно прекратился, и под крылом самолета засверкали огни вечернего города… В Новосибирске проявили максимум внимания как к экипажу, так и к самолету. Пожелание Водопьянова было таким: Хотелось наверстать время, упущенное в Омске, и сразу перелететь в Забайкалье, минуя Иркутск.

Поспали всего несколько часов и ровно в двенадцать были на ногах. Чувствовали себя бодрыми, но состояние на самом деле обманывало, накапливалось нервное перевозбуждение. Пришлось сделать посадку в Иркутске. В два часа ночи они стартовали. Тучи были высоко над землей, в районе Байкала, сообщил метеоролог, небо чистое. Самый опасный участок на этом пути — озеро Байкал: В феврале Байкал покрыт толстым льдом, громадные торосы громоздятся то там, то здесь, неровностей много, при вынужденной посадке поломаешь лыжи, совсем тогда сорвется полет.

Надо быть предельно внимательным. Ангару едва было видно сквозь пелену тумана, но, несмотря на это, так и пришлось ориентироваться по темной полосе реки. Летчик сверил направление по компасу, начал перелет Байкала. Вскоре самолет качнуло — значит, недалеко берег. И летчик почувствовал какую-то расслабленность тела, стал куда-то проваливаться, засыпать… Много позже Водопьянов рассказывал: Очнулся он, когда увидел, что стремительно идет к земле.

Стал выводить самолет в горизонтальное положение, но было уже поздно. От сильного удара Михаила Васильевича выбросило из кабины на громоздившиеся торосы. Лицо обдало липкой парной теплотой. Он был в шоке долгие часы. Не осознавая происшедшего, как бы не веря ему, он все-таки встал, двигался… Появилась только странная апатия. Бессмысленно бродил он у разбитого самолета, который Представлял теперь груду обломков.

Из-под них он вытащил своего бортмеханика Серегина. Был ли он жив? Он оттащил его в сторону. Руки у Михаила Васильевича были обморожены. Он все продолжал ходить вокруг самолета. Казалось, что происшедшее — прости недоразумение, которое вскоре можно будет исправить, в крайнем случае заменить самолет и опять лететь.

Благодаря работникам железнодорожной службы, увидевшим наутро со станции Мысовая ходившего около самолета человека, удалось спасти Водопьянова. Они прибыли на место катастрофы, а потом доставили Водопьянова в Верхнеудинскую железнодорожную больницу. Он еще долго оставался в бессознательном Состоянии. У него оказалось сильнейшее сотрясение мозга, была разбита голова в нескольких местах — перелом нижней челюсти, много выбитых зубов, глухие раны на подбородке, переносице, рассечены надбровные дуги — тридцать шесть швов наложили на голову.

Бортмеханик Серегин скончался еще у самолета. Но его смерть долго скрывали от Водопьянова, чтобы не расстраивать. Хотя сознание было отключено, желание выполнять задание по-прежнему жило в летчике. Руки и ноги Продолжали действовать, как если бы он сидел за штурвалом во время полета. Не открывая глаз и не помня себя, он продиктовал тем не менее медсестре телеграмму в Москву: Железная койка у окна, рядом тумбочка.

На койке лежит, недавно придя в себя, с забинтованной головой, бледный, сильно похудевший летчик Водопьянов. Над ним склонился доктор… …Михаил Васильевич, чувствуя свою природную силу, хотя и недавно травмированный, не мог допустить каких-либо ограничений в своих действиях, не мог смириться с тем, что ему придется в летной работе, когда уже приобретено столько навыков, пребывать на каких-то вспомогательных ролях. Прибыв после лечения в свой летный отряд, он каким-то образом скрыл от руководства, что ему предписаны ограничения.

Он был послан сразу в дальний перелет до Иркутска. Путилова, каркас которого впервые в практике был изготовлен из нержавеющей стали. Полет этот для него имел колоссальное значение — надо было проверить себя, выдержит ли? Он выдержал, тяжести не ощущал. Это вселяло радость и уверенность в своих силах. Медики повторно его обследовали и пришли к выводу, что он вполне здоров, годен к летной работе без ограничения. Челюскин сменил на вахте тяжело заболевшего и вскоре умершего капитана В.

Но судно в году было затерто льдами, в его обшивке образовались дыры, пришлось всем сойти с судна на лед. События эти происходили недалеко от побережья острова Таймыр, в море Лаптевых. Челюскина с погибшего судна спаслось пятьдесят человек. Челюскин накопил много наблюдений, отразил их на карте. Самый северный мыс на Таймыре, открытый им, назван его именем — мысом Челюскина. И вот почти через два века случилось примерно Такое же с советским пароходом… Только это происходило уже намного восточнее, в Чукотском море, и вдалеке от берега.

Природа там еще суровее. Советскую экспедицию возглавлял известный полярник и ученый Отто Юльевич Шмидт, с которым потом Водопьянову много раз придется встречаться и работать. Конечный пункт следования парохода — город Владивосток. По ходу надо было подплыть к недоступному в течение уже нескольких лет острову Врангеля в Чукотском море, сменить зимовщиков, оставить продовольствие, строительные материалы, горючее, оборудование и идти.

На борту парохода находился самолет полярного летчика Бабушкина — для ведения разведки льдов: Но льдины не только не давали идти вперед, они все теснее брали пароход в кольцо. Это произошло недалеко от берега. Пароход заметили чукчи и подъехали к. Было решено на материк отправить восемь человек — больных и тех, кто по служебной необходимости не мог больше оставаться на пароходе.

Вечером 12 февраля началось интенсивное сжатие льдами. К утру ледяной панцирь разломил днище, через которое хлынула вода и затопила. Дальнейшие события мы знаем: Все же один человек не уберегся, погиб — заведующий хозяйством Могилевич. Вскоре развернулись работы по оборудованию ледового лагеря, который во всем мире именовался теперь ник лагерь Шмидта. Хорошо, что удалось спасти продукты, теплую одежду и палатки.

Сохранился строительный лес, из котоpoгo был сооружен потом деревянный барак — более теплое помещение для женщин, детей и больных. Но продовольственных запасов хватало примерно ни дна месяца. Из этого следовало, что нужно было как можно скорее организовать эвакуацию отсюда людей. Однако все понимали, что быстрой помощи ждать не приходится. Катастрофа случилась в глухом участке Арктики и в такой тяжелый период года! При анализе ситуации приходилось думать также о том, как бы не понесло льдину еще дальше к северу.

И более того добраться до нее будет неимоверно трудно, если она отдалится к северу, то шансы на спасение людей значительно снизятся, а может быть, и сведутся к нулю. Как покажут события, спешить нужно было очень, потому что вскоре стала ломаться льдина под Напором громоздящихся вокруг торосистых льдов. Страшная сила, эти льды, в любую минуту можно было ждать самых серьезных осложнений. Водопьянов понимал, что добровольцев среди летчиков будет много и ему могут отказать в его просьбе отравиться спасать челюскинцев: Серьезная проблема возникала в связи с неизведанностью северных воздушных путей и трудностью природных условий в этих районах.

Рассказывали, например, что торосы там размером с двухэтажный дом, не посадишь нигде самолет… Но не думалось ни о несовершенстве самолетов без радио, тихоходные, скорость километров в часни о том, как трудно будет в необозримых просторах Арктики разыскать людей все равно что найти иголку в стоге сена.

Водопьянов находился в Харькове, когда услышал о случившемся. Он готов… Его самолет П-5 маневрен, переоборудован для работы на севере: Водопьянова давно уже считали всепогодным летчиком и не хотели отпускать из транспортной авиации. Кому охота терять хорошие кадры! Но надо быть настойчивым, не отступаться. От знакомых летчиков, из бесед, встреч с ними он узнавал о различных перипетиях, связанных с организацией спасения.

Так, летчик Маврикий Слепнев считал, что надо закупить самолеты в Америке, а. Слепнев, между прочим, задолго до катастрофы не исключал возможности, что пароход может затереть льдами. Основная спасательная группа состояла из военных летчиков-дальневосточников. Возглавил ее Николай Каманин. Но прежде она должна была быть доставлена вместе с их самолетами морским путем, следуя вдоль восточных берегов нашей страны, до Уэлена.

Оттуда до места катастрофы оставалось не более двухсот километров. Летчики пересаживаются на самолеты и летят к лагерю Шмидта… Только этот план, как покажут дальнейшие события, не полностью осуществится. Северные условия на всем протяжении пути вносили свои коррективы в работу летчиков. За продвижением группы, к которой по дороге примкнули гражданские летчики, в том числе Молоков, г волнением и трепетом следила вся страна, следил весь мир. Только б удалось благополучно достичь Чукотского полуострова — ближе бы стал лагерь Шмидта, все веселей дрейфующим на льдине людям.

Пробиваясь вперед с большими усилиями, он дошел лишь до мыса Олюторского. Вот уже стало известно имя летчика, первым достигшего лагеря Шмидта: Лететь до места бедствия всего сорок минут. Гражданский летчик он работал раньше на Дальнем Востокеи потом полярный, Ляпидевский здесь и получил приказ: Машина у него была АНТ-4, с двумя двигателями, вместительная — на десять пассажиров, за несколько рейсов почти половину вывезешь челюскинцев. Но это теоретически, а на практике… Много лет спустя, когда отмечалось сорокалетие челюскинской эпопеи, метеоролог Ольга Николаевна Комова рассказывала: Тени от торосов, лежащие тюлени — все походило на людей.

А погода меняется каждый час.

вова бесфамильный в знакомство

Сам Анатолий Васильевич Ляпидевский тоже вспоминал: Ляпидевский много раз репетировал посадки: А сколько из-за непогоды у него было неудачных вылетов, прежде чем удалось полететь к челюскинцам!

Солнце, тишина, но страшный мороз — 40—45 градусов… Мы всматривались до боли в глазах. Первым лагерь увидел Лев Васильевич Петров, наш штурман, показал мне пальцем: Потом выяснилось — это были Погосов, Гуревич и бортмеханик Бабушкина Валавин, команда аэродрома, которая, живя в палатке, наблюдала за состоянием поля. Образовалась глубокая трещина, которая отрезала лагерь от площадки аэродрома… Я с минимальной скоростью подошел и удачно произвел посадку.

Зарулил к троим этим храбрецам. Мы им привезли аккумуляторы для питания радиостанции, две туши оленей, взбодрили. Они убедились, что самолет — это реальное спасение. Люди старались как. Проявили исключительную работоспособность и самодисциплину. Шмидт делал все возможное для поднятия у людей морального духа: Вся их мужественная борьба за существование протягивались живой нитью навстречу летевшим к ним летчиком. Насколько труден был полет в условиях Арктики, можно судить хотя бы по следующему факту: Остальные летчики-спасатели прибыли в лагерь Шмидта спустя еще месяц с лишним.

Более того, только семерым удалось добраться до цели. Пурга, снежные заносы, Поломка авиатехники, потеря ориентировки в беспросветной снежной мгле для многих из тех, кто отправился в этот трудный путь, стали непреодолимым Препятствием.

Здесь он свой человек — перевозил матрицы газеты, его премировали, он интересный собеседник, веселый, приятный человек. В редакции он написал письмо председателю правительственной комиссии В. Наступившей глубокой ночью, когда он спал, раздался телефонный звонок из Совнаркома: Они подошли к карте, Водопьянов начал показывать, объяснять: Куйбышев задумался, перевел взгляд на Водопьянова, спросил: Водопьянову стало досадно из-за этой неточности в документе.

Ведь настоящих аварий у него было всего четыре, а к ним приплюсовали и поломки. Он горячо стал объяснять это Куйбышеву. Куйбышев понял все, потом спросил: Ведь это полет в Арктику!

Он значительно сложнее, чем полет на Камчатку. На следующий день, когда Водопьянов вновь пришел в кабинет к Куйбышеву, Валериан Владимирович предложил такой вариант: Когда соберете его в Хабаровске, обязательно попробуйте в воздухе, проверьте все тщательно, в плохую погоду не летите. Помните, что вас не льдине ждут люди, чтобы вы их спасли… И чти слова он помнил постоянно. Вылетев потом из Хабаровска в сторону Чукотки, Михаил Васильевич вернулся: Прибыв в Хабаровск 12 марта, Водопьянов и его товарищи после сборки самолетов стартовали только 17 мирта.

От Хабаровска до Чукотки в зимнее время еще никто не летал. Водопьянову, Доронину и Галышеву предстояло впервые преодолеть этот путь. Следовало пролететь более шести тысяч километров над тундрой, горами, в тяжелых метеорологических условиях — пургу, темень, туман, опускающийся до земли. Компас на самолете — и тот нуждался в подсветке карманным фонариком. Да, у этой тройки был самый длинный из всех спасателей воздушный путь.

А сколько совершат они посадок, прежде чем достигнут Чукотки! Водопьянов, когда прибыл в Хабаровск, все сделал тек, как советовал Куйбышев: Летчик был уверен в. Наверное, правильно сделали, что решили для спасения людей использовать разные марки самолетов: Дальнейшие события разворачивались. Погода поначалу не вызывала беспокойства, но после взлета повалил такой снег, что самолетам пришлось снизиться до пятидесяти метров и лететь над самым Амуром, где берега иной раз выше линии полета Михаил Васильевич пропустил товарищей.

Но вскоре видимость ухудшилась, самолетов не стало видно, и тогда Водопьянов забеспокоился — как бы не столкнуться с товарищами. Тогда и решил он вернуться обратно в Хабаровск. Лучше переждать пургу, пусть стихнет. И тут вдруг перед самым носом пересекает дорогу ПС Михаил Васильевич рванул ручку на себя и, поскольку скорость была хорошая, сразу ушел в облачность и потерял землю. Когда прилетел в Николаевск, узнал, что товарищи последовали еще дальше по маршруту.

Все время внимание, внимание… На высоте трех тысяч метров под крылом проплывают облака, а внизу, закрытые туманом, притаились скалы.

Ничего не остается, как действовать наудачу. Но при этом он дал себе такую установку: Над Шантарами в основных баках кончился бензин, мотор заглох. У Михаила Васильевича выступил даже холодный пот. Но волнение оказалось излишним: Приземлившись и переночевав в Шантаре, сразу полетел в Охотск, где и настиг своих товарищей. Летели уже все вместе, при хорошей видимости. Только все же доверяться этой видимости на Дальнем Востоке не стоит. Над Японией начался тайфун, его волны докатывались и до этой местности: Скорость упала до ста километров в час.

На дальнейшем отрезке пути, от бухты Нагаева до Гижиги, тоже вовсю кружила пурга. Но Водопьянову удалось все же посадить самолет в Гижиге, а вот его товарищам — нет: Базу спасательной экспедиции перевели в Ванкарем. Льдина теперь дрейфовала на запад, от Ванкарема до нее становилось ближе.

Но в связи с переменой местонахождения базы пришлось внести коррективы маршрут следования. Это на шестьсот километров короче, чем если идти в обход Чукотского полуострова, минуя хребты, высота которых достигает высот пятьсот — тысячи восемьсот метров. В непогоду они закрыты облаками, и это особенно опасно. Да и протяженность всего Чукотского нагорья немалая — почти четыреста пятьдесят километров. Но все же Каманин с группой решил попробовать… То и дело пережидая разбушевавшуюся жестокую пургу, группа несколько раз пыталась перелететь хребет, но это не удавалось.

Так и пришлось лететь в обход. Потом они попали в пургу, надолго засели, о группе ничего не было известно, хоть посылай ее розыски. Только какое-то время спустя стало известно об их судьбе.

Продолжить путь из всей группы в обход смогли лишь Каманин и Молоков. Обогнул Чукотский полуостров, они достигли Уэлена, откуда направились в Ванкарем, а потом, в тот же день, 7 апреля, в лагерь Шмидта. Время подвигалось к весне. Ледовую площадку в лагере Шмидта, на которую 5 марта опустился Ляпидевский, разломило напором льдов. Лед под бараком и кухней треснул. Пришлось срочно переносить строения на другое место. Нагловатый взгляд туземца моментально оценивает мой прикид и врубается в мою перспективность как пассажира.

Мы усаживаемся, и водила круто рвет с места: Меня снова начинает накрывать смех, смешанный с кашлем. Вероятно, чтобы заглушить мой своеобразный утробный хохот, водила тупо врубает чумовой музон. Но отключиться ни фига не получается. Ударившись пару раз головой о крышу, я всерьез начинаю опасаться за целостность автомобиля и свою жизнь.

Без самописца — писец! Тут я замечаю, что дороги, по которым мы уже проехали и двигаемся в настоящее время, ремонтировались весьма странным образом: Кто распорядился так дороги изувечить? Все уши прожужжали — какая партия бабла отвалила. Выборы закончились, кого надо избрали. Кому ими теперь заниматься-то? Где успели замостить, там и спасибо. Ну а где не успели до выборов — не спи за рулем.

Вот и ездим, как по порожкам. Ждем следующую избирательную компанию. Наконец экстремальная езда завершается. И вот я в воронежской гостинице. Горло саднит сильнее, глотать больно. Я заказываю горячего чая, пью его и устало вытягиваюсь на кровати. Затем я делаю слабые попытки заставить себя принять душ и переодеться. Из этой затеи ничего не выходит. Пощелкав для разнообразия телевизионным пультом и не найдя для себя ничего привлекательного, я решаю вздремнуть часок.

Вырубаюсь я очень быстро и почти сразу же засыпаю. Итак, я сплю, и мне снится сон. Снится, что страна готовится к выборам президента Путина. Для обеспечения преемственности вертикали власти решением правительства учреждается новая должность в аппарате президента — преемник президента Путина. Все разговоры — только о преемнике.

Выступает сам преемник и заверяет электорат о поддержке курса прежнего президента. Для этих целей из бюджета выделяется средства, намного превышающие некоторую сумму. Теперь семьям, в которых родится ребенок, будет единовременно выплачиваться пособие в размере, отличающемся от минимального. Стране нужны новые кадры!

Максим Бесфамильный

И вот в стране нарастает бум деторождения. Мужчины потеют, женщины пыхтят. Все хотят получить заветную сумму, отличающуюся от минимальной.

И вот преемник становится легитимным преемником президента. Роженицы вместе с только что рожденными детьми идут получать обещанные пособия. А пособия не выдают.

вова бесфамильный в знакомство

Кого надо было избрать — того и избрали, и теперь платить никто не собирается. Все средства ушли на предвыборную кампанию. Денег в бюджете.

Обманутые матери пытаются сдать своих новорожденных детей в Белый дом за ненадобностью. Я реально и четко понимаю, что вызван он разговорами с таксистом о дорогах Воронежа и партии, выделившей средства на их реконструкцию. Наконец я окончательно поднимаюсь и все-таки нахожу в себе силы для посещения ванной комнаты. Я снимаю с себя все, даже трусы и носки, открываю оба крана и тупо смотрю, как медленно наполняется ванна водой цвета использованного по назначению пива.

Возникающая пена рождает еще больше ассоциаций с употребленным пивом, но постепенно пена скрывает под своей шапкой ржавую воду. Я погружаюсь в пену, и чувство некоторого очищения и расслабления телесной оболочки накрывает меня теплой волной. После часа ничегонеделания в ванной я вытираюсь и одеваюсь в костюм. Пора сделать то, зачем я приехал в этот город. Офис Воронежского филиала находится на территории бывшего завода, который сохраняет за собой статус завода благодаря тотальной сдаче площадей в аренду.

ИТР, как в советские годы именовалась эта раковая опухоль, в данной организации состоит в основном из родственников, знакомых и родственников хороших знакомых.

Я так полагаю, что и на работу они приходят чисто потусить, потому что даже не стараются создать какую-либо видимость деятельности. Возглавляет весь этот блудняк кумовства директор — Володя Разгуляев. Главным его помощником и собутыльником является некто Витя, этакий серый кардинал, фамилию которого никто не знает, не помнит или не утруждается запоминать. Остальные единицы штатного расписания укомплектованы такими же бесфамильными Толиками, Костями, Дашами, Наташами и остальными бедными родственниками.

Целыми днями офисный топ-народ слоняется по кабинетам, изнывая от безделья. Женская половина перемывает косточки своим подругам, если не занята возложенными на них амурными функциями. Все здесь пропитано духом безделья и воровства. Да, воровство реально пахнет вполне определенным образом. В начале это запах страха, когда только начал красть, а позже это дух безнаказанности и дорогого перегара.

На пути моей ревизионно-проверочной деятельности данного ответвления корпорации непреодолимой преградой встала бабулечка на проходной. Я не хочу преждевременно сообщать о своем прибытии. Бабулечка испуганно прикрывается и отворачивается. Бабуля картинно разводит руками. В поисках решения я тупо обшариваю глазами стены проходной.

Наряду с наглядной агитацией, бережно сохраненной еще со времен строительства развитого социализма, на стендах вывешены названия фирм, арендующих заводские площади. Среди прочих я замечаю указатель: Подивившись избирательности строгих мер, я прохожу через проходную и оказываюсь на территории завода. Спустя несколько минут я пересекаю порог офиса, обуреваемый жаждой громких разоблачений. В коридорах офисного помещения ко мне не проявляется ни малейшего интереса. Все заняты своими делами. Я даже удивляюсь, увидев людей на рабочем месте.

Со своей московской ментальностью я думаю, что при таком бесконтрольном режиме все должны насквозь пропитаться похуизмом и забить на. В удивлении я подхожу к директорской двери. Сходство настолько впечатляет, что я туплю. Я послушно засовываюсь во вторую дверь по коридору и встречаюсь взглядом с молодым чуваком, упражняющимся в выдувании колец из табачного дыма. Чувак нехотя выходит из-за стола и протягивает для пожатия вялую руку.

Оказывается, меня тут уже ждут. Никакой неожиданности не. Кто-то уведомил воронежцев о моей таинственной миссии.

А я-то, наивный, надеялся. Чиновник из Москвы, инкогнито, как там у Кольки Гоголя: Тем, может быть, интересней! Они тут полностью отморожены: Затем он тушит сигарету в пепельнице из глобуса.

Я отмечаю про себя показной корпоративный патриотизм, и мы выходим из кабинета. Далее молча идем широким коридором. Я ощущаю запах пищи, доносящийся из больших дверей, в направлении которых мы движемся. Персонал в драных, но справедливости ради надо отметить чистых белых одеждах с интересом приглядывается к.

Виктор испытующе вперивается в. Тогда я киваю в ответ, типа: Я периодически кашляю и непрерывно киваю головой, как дрессированный дельфин, всем видом показывая, что мне безумно интересно все, о чем вещает этот придурок. Для белых воротничков, для белой кости, фигурально выражаясь. Сейчас я покажу, где у нас ножи и прочие поварешки. Путешествие по кухне прерывает своим появлением грузчик в жутко грязных сапогах и с мешком, вероятно, какой-то крупы. Грузчик, бурча себе под нос, удаляется вместе с мешком на плече, и познавательная экскурсия продолжается.

Вышедшая из общего строя огромная бабень с лицом ожиревшего бегемота бровями показывает мне, что она и является той самой Шурочкой. Я опасливо киваю ей головой на всякий случай. Хищный оскал женщины означает приветливую улыбку. В, так сказать, алтарь. В зал для приема пищи, фигурально выражаясь. А после сразу кладовую посетим. Я вас ознакомлю с перечнем имеющихся продуктов.

Я тупо отдаю себя в руки этого идиота, понимая, что музыку не остановить. Пусть, думаю, показывает, что хочет. Минут двадцать мы скитаемся по залу и складу. Лично Виктор очень непривередлив к пище. Шашлык из свиной шейки, семга, фаршированная крабовым мясом, куриные грудки под соусом карри, медальон говяжий в белом вине — все это его вполне устраивает.

Есть ли у вас другие помещения, относящиеся, так сказать, к делу? Здесь у нас сердце пищеварительного процесса, его суть, фигурально выражаясь. Я удивленно открываю дверь мужского туалета: Я прохожу, морща нос от запаха. Гламурненько, я бы сказал. Но мне бы бумаги посмотреть. Я медленно выхожу в ступор, обуреваемый прущей из меня непоняткой! Я чувствую себя охуевшей лошадью и перестаю врубаться в ситуацию. Чтобы прийти в себя от этого перманентного тупизма, я подхожу к умывальнику и тупо брызгаю в лицо холодной водой.

Витя тоже офигевает от такого моего обращения к. Он заикается и что-то мямлит, типа: Специально чтобы ваши задницы под микроскопом разглядеть! А ты мне какую-то хрень столовскую показываешь! Витя, белый как мел, стоит и реально трясется. Я перемежаю кашель с утробным смехом и переспрашиваю: Отсмеявшись, я предлагаю Кашкину покинуть туалет: Веди, Какашкин, в офис.

В святая святых, фигурально выражаясь. Чувак, больше не протестуя на изуродованную фамилию, как вихрь несется вон из туалета — подготовиться к встрече высокого гостя. Выйдя из туалета, я продвигаюсь в сторону директорского кабинета.

В Воронеже - Лохless. Повесть о настоящей жизни

Вот теперь начинает чувствоваться суета, вызванная неожиданной ревизией. Бестолково бегают по коридору телки я надеюсь, что это женская часть управленческого аппарата, а не девочки по вызову.

Сам Володя Разгуляев спустился с небес местечкового небожителя и спешит засвидетельствовать мне свое почтение. Он весь источает такую невиданную радость, как если бы я был уполномочен привезти ему кругленькую сумму в.

Как у вас тут жизнь? В Москве, в Питере — там кипит по полной. А у нас тлеет. Томится на медленном огне. Может быть, к делу? Обязательно попьем, но позже. Для начала я хотел бы ознакомиться с цифрами оборотов по продажам и производству. Буду признателен, если твой секретарь подготовит мне раскладку по бюджету, по средствам, выделенным на рекламу… и прочие выделения… ну, ты все сам знаешь и понимаешь. Володя поджимает губы и кивает головой, показывая, что он все понимает.

Он с задумчивым видом отдает распоряжение секретарше и обстреливает Кашкина взглядами. Оставшиеся в коридоре сотрудники скучны и непроницаемы, как железный занавес. Затем я около полутора часов провожу с бумагами. Сравниваю количество выпущенной продукции с количеством реализованной, делаю себе пометки, сравниваю цифры. Я бы закончил сверку намного быстрее, если бы не хлебосольный Разгуляев.

Не надо ли мне чего? Не захотел ли я перекусить или, там, кофе-чай? Все смешалось в доме Облонских. Облом, господа, фигурально выражаясь. Витюша Кашкин глупо улыбается, польщенный тем, что я цитирую его к месту и не к месту. Все сидящие, кроме Разгуляева, кинулись ко мне со стаканами, наполненными водой. Я руками показываю, что со мной все в порядке.

Кашель проходит, и я продолжаю: Вот здесь у меня данные. Я открываю спортивную сумку, но вместо подтверждающих документов, которые должны были лежать сверху, я извлекаю женские кружевные трусики. Вокруг меня раздается нездоровый, тщательно скрываемый смешок.

Что, бля, за шутки?! Откашлявшись, я вновь запускаю руку в сумку, на сей раз значительно глубже, туда, где все еще рассчитываю обнаружить папку с бумагами.

На свет божий извлекается такой же, как трусики, кружевной лифчик. Команда Разгуляева Вовы уже не может сдержаться и хохочет. Сам Разгуляев пытается сохранить серьезность на лице и прыскает смехом в кулак. Я тупо смотрю на него, потом минут пять на лифчик в руках и трусики на столе и наконец начинаю понимать, что женское белье — слабая замена бухгалтерским отчетам. Да что там слабая! Но что могло произойти с бумагами? И тут комариным стадом проносится мысль в голове: Это попадалово меня ничуть не забавляет, но реально веселит всех этих придурков.

Не обращая внимания на смех глупых провинциалов, я пытаюсь вертеть мозгами. Где и когда могла произойти подмена? И тут у меня в голове происходит взрыв эмоций: Конечно же в поезде! Осталось только определить, кому из попутчиков принадлежит сумка, на которую я сейчас тупо смотрю. Обругав их мысленно несколько раз, я пытаюсь сообразить, как произвести обратный ход, как нам поменяться сумками.

Я лихорадочно потрошу чужую сумку, выгребаю из нее кучу совершенно ненужных мне вещей, как то: Уже и Кашкин, нарушая всякую субординацию, дико ржет. Все шумно встают и тянутся к выходу.

Я еще раз тщательно осматриваю сумку. Среди прочего я замечаю письмо, адресованное Наталье Перуновой. Вероятно, сумка не гопников, а этой невзрачной чувихи, которая кроссворд разгадывала.